Пятница, 13-е

Как и большинство людей, имеющих прямое отношение к морю, я – суеверен. Потому, заказ на выход в море, да еще на целый день в пятницу тринадцатого несколько меня озадачил, если не сказать больше. Но делать было нечего, ибо «лихие девяностые» плавно перешли в «сытые», но кушать от этого хотелось не меньше, и чартер в сезон неплохо меня подкармливал. Эстония, на территории которой я имел сомнительное счастье оказаться после развала Советского Союза, радостно плескалась в волнах независимости. И русскоговорящие, и совсем не говорящие по-русски выживали как могли. Не долго думая, я принял заказ, и мы договорились встретиться возле лодки в десять часов утра. Итак: место действия – Эстония, 13 июня 1997 года, пятница...

Заказчиками на чартер на целый день по Таллиннскому заливу оказалась русская семья – папа, мама и сын лет двенадцати. Будучи примерно одного возраста мы быстро нашли общий язык, загрузились и, бережно относясь к каждому часу прекрасной солнечной погоды, не так часто баловавшей нас в начале лета, отдали швартовы. Уже из устья реки Пирита была видна спокойная гладь залива, иногда поеживающаяся от легкого утреннего бриза. На небе ни облачка и рука невольно потянулась к бутылке истекающего холодной слезой пива. Первой генуи было вполне достаточно, грот я даже не стал разбирать и под легкими взмахами ветерка мы заскользили по заливу в сторону острова Аэгна. Впереди беззаботно маячил день любимой работы в идеальных условиях. Пятница не торопилась, она набирала силы.

К полудню совсем стихло. Парус повис усталым крылом и даже не трепыхал. Мы остановились где-то между Таллинном и Аэгна, задрейфовав в полумиле от берега. Пассажирам нравилось к великой моей радости – все! И ленивое движение, и глубокомысленное молчание момента, которое мы не решились нарушить к обоюдостороннему согласию звуком работающего двигателя. Только вот как-то душновато стало, в один момент легла тяжелая, высокая дымка и воздух остановился. Остановилось казалось все... и воздух, и солнце, и время. Ребята спустились в каюту приготовить легкий перекус, я же остался наверху, с интересом наблюдая за полным штилем, столь редким для этих мест. Не было слышно ни привычного плеска воды у борта, ни крика чаек. В придачу к этому заморосил мелкий дождь, скорее даже морось из неба лишь слегка подернутого тяжелой, вязкой дымкой, что было еще более странно. Но штиль молчал и я, закутавшись в толстый реглан с капюшоном, даже не задумался, а стал как бы одним целым с моментом... без мыслей, желаний, движения.

– «Я еще не успела испить свою осень / А уже снегопад сторожит у ворот», – замурлыкал я полюбившийся еще в курсантские годы романс непревзойденной Нани Брегвадзе...

...Удар пришелся в левый борт и был такой силы, что лодка, накренившись, вантами и краспицами подветренного ушла в воду. Внизу, в каюте шум падающей посуды перемешался со звуком падающих тел. Зацепившись левой рукой за леера ограждения, я рефлекторно взял румпель на себя, выводя лодку из брочинга. Мои старенькие шкоты, которые, – о счастье! – я так и не заменил на новые, скупердяйски решив отработать еще сезончик, лопнули как шнурки от видавших виды штиблет и лодка, наконец, встала на ровный киль. Подвернув и поставив лодку «на фордака» я попытался оглянуться и понять, – что же произошло? Но ветер был такой силы, что легкие, раздувшись, отказались работать. Да и вода, летевшая прямо горизонтально не давала шанса увидеть что-либо на расстоянии нескольких метров. Воды было столь много, что самоотливной кокпит не справлялся. Дождь-ли это или верхушки сорванных ветром волн – было не ясно. Похоже, что это было все вместе, вперемешку со слезами и соплями обильно истекавшими из меня, и я, стоя по щиколотку в воде только что и мог – держать под ветер. Генуя, освободившись от шкотов, вытянувшись во всю длину на форштаге, трепеща как женщина в гневе, лупила себя по бокам шкотовым углом, разрывая саму себя. Я, будучи бессильным свидетелем подобного безобразия, случайно скользнул взглядом по лагу... 7... 7,5... 8 узлов?.. Опаньки!.. Под одним рангоутом?.. Интересно, – как долго? Ведь впереди Финляндия, меньше сорока миль и когда надо вертеть?.. и куда?.. влево или вправо?.. И тут я вспомнил о пассажирах! Скорее всего потому, что внизу было очень тихо, – ни звука! Неужели?.. я боялся даже представить, ведь на мне, как на владельце и капитане была ВСЯ ответственность за них! Я откинул крышку люка и заглянул внутрь...

То, что я увидел превзошло все мои ожидания! – Три пары огромных, застывших, казалось занимавших весь объем каюты... глаз! Я им что-то сказал (интересно, что?) и они, ожив, заморгали. – О, слава Богу!.. Я задвинул крышку на место. Ощущая всем телом тяжесть намокшей одежды и уже мокрый до трусов, я приготовился к худшему – рулить в этих условиях долго. Кстати, а где Аэгна?.. Оставляю я его «чисто» правым бортом или уже лучше начать подворачивать?.. И тут, – извините за этот надоевший уже всем штамп, ибо «и вдруг» уже было и звучит еще более банально, но то, что произошло в следующую минуту, случилось именно как «и тут»...

И тут, у того, кто все это придумал – закончился керосин, или порох или еще что-то... В один момент ветер ослаб настолько, что генуя или то, что от нее осталось, ухнув, упала на штаг, воду выключили, и развиднелось. Лишь лодка продолжала катиться по инерции. Заклокотав, ушла последняя вода из кокпита, и я выпрямился, осторожно оглядываясь. Впереди справа показались очертания острова Аэгна, сзади, собственно где ему и следовало быть, появился контур Парусного центра.

– Все на месте, даже до Аэгна не доехал, – подумал я и затрясся. Меня начало колотить так, как казалось не колотило никогда! Похоже, впрыснутый в кровь страхом адреналин начал работать. Уличные драчуны знают этот финт, – когда к вам пристают на улице и вечер перестает быть томным, опытные бойцы, зная, как работает инстинкт самосохранения – начинают первыми, тем самым выигрывая у адреналинового шока важнейшую первую минуту, которая собственно, все и решает. Они разбираются с противником хладнокровно, видя и оценивая все трезво. Нападающая же сторона уже находилась под адреналиновым опьянением. А так как я был застигнут врасплох, следовательно, испугаться не успел, посему и реагировал трезво. Теперь адреналин в системе, плюс – мокрый до трусов, плюс – все вроде закончилось. Все понятно... Я опустился на банку и попытался успокоиться, обхватив себя руками и поджав колени. Медленно отъехала крышка люка, и показалось три головы. Глаза на них были уже гораздо меньших размеров, чем прежде, они моргали и смотрели на меня, как мне показалось, с вопросом. Они смотрели... – а я трясся, пауза затянулась.

– Вы бы переоделись, – сказала женская голова.

Другие же две продолжали таращить на меня свои глаза, одновременно пытаясь смотреть по сторонам. Удивительно, КАК женщины могут приходить в себя гораздо быстрее нас – сильного пола?.. и выходить из себя? Я не ответил, зубы выбивали «Танец с саблями» и меня продолжало колотить. Женская голова, осмотревшись вытащила за собой и женское тело, хорошо не мужское, она и здесь оказалась смелее. За ней выбрались наружу и папа с пацаном. Все уселись напротив меня. Выражение их лиц было как у совы – днем. Мое, не сомневаюсь, было не менее выразительным.

– Вы бы переоделись, – повторила женщина.

К этому моменту все вокруг совсем успокоилось и только безжизненно свисавшие по штагу останки генуи да я напоминали о случившемся. Но и мой организм, справившись с адреналином, сбавил обороты. Распрямившись, я спросил:

– Извините, а почему вы молчали, когда все произошло? Я перепугался за вас, точнее, меня испугало ваше полное молчание.

– А что было говорить? – резонно ответила женщина. – Да и то, что говорили вы, было вполне достаточно!

– Как? Разве я что-то говорил? – искренне удивился я. – По-моему, обстановка не очень располагала...

– Вы не говорили, Вы – пели! И как лингвист-филолог скажу честно, я – заслушалась. Мне еще в жизни не приходилось слышать столь... как бы это сказать,.. разнообразной, интересной, практически не повторяющейся брани в течение такого времени. Это было даже где-то красиво, с точки зрения лингвистики, конечно, поправилась она, посмотрев на своих мужчин.

Я был смущен и озадачен. Как?.. – Ничего не помню! Кроме того, что ребята за свои же деньги «прокатились с ветерком», так я еще и проехался по их ушам! – Блин, ничего не помню! Я посмотрел на ее мужа.

– Я... в самом деле, ругался? – спросил я.

– Да вы кричали так, что было слышно, наверное, на берегу – ответил он улыбнувшись. – Но это было и в самом деле... интересно!

– Вы бы переоделись, – в третий раз повторила филолог-лингвист, и я согласившись, спустился в каюту.

Далее, к обоюдостороннему согласию мы решили на этом завершить «прогулку», кстати, вспомнив о том, что сегодня 13 июня, пятница. Я же в свою очередь предложил вернуть деньги, но ребята отказались. Компромиссом была наша договоренность, что я их катаю в любое удобное для них время бесплатно, т.е. за эти же деньги. На том и порешили. Оставалось собрать остатки генуи и вернуться в Пирита. С первой частью я справился быстро, со второй же возникли некоторые проблемы. Как я уже говорил, после шквала штиль остался таким же полным, каким был до него. Двигатель же отказался заводиться. Беглый осмотр показал, что в камеру сгорания попала вода. Похоже, отсутствие невозвратно-запорного клапана на системе выхлопа позволило воде при столь сильном крене попасть в двигатель. Делать было нечего, и, включив УКВ-радио, я вызвал диспетчера, попросив Володю Степанова, капитана рейдового катера за нами приехать. Вовка был через полчаса. Примерно через час-полтора мы были в Парусном центре. На месте швартовки нас встречала, немало нас удивив, большая группа людей. Среди них преимущественно были финны, но были и наши, пиритовские. Всем им не терпелось услышать... КАК ТАМ БЫЛО?.. во время... Оказывается, шквал и на берегу был такой силы, что металлические флагштоки перед зданием яхт-клуба легли под тридцать пять градусов к земле. Принять наши швартовы бросились сразу несколько человек! Так мы – герои, несколько смутился я. Но внимание к нашим скромным персонам было приятно и моим гостям, и мы следуя воле ситуации принялись каждый по своему и своей аудитории рассказывать – КАК там было! Через некоторое время мы попрощались, обменявшись телефонами и договорившись созвониться заранее до следующего выхода. Любители морских рассказов, получив свою порцию адреналина, разошлись. Я же проверив лодку и, прибравшись, присел на рубку. День только перевалил за полдень, и впереди еще настойчиво маячила добрая половина пятницы. Мои дочь и жена были в Финляндии у родственников, посему я был полностью свободен. В море почему-то пока не хотелось, зато настойчиво захотелось... выпить, и я, придав себе более-менее пристойный вид, поднялся в ресторан.

Самый крайний столик морской стороны был как обычно, свободен. Не имея на то права, я считал его «своим». Кровавый бифштекс, салат, бутылочка пива и сто пятьдесят рома – разве я не заслужил этого маленького поощрения?.. подбодрил я себя и, подняв стакан, подумал: – ну за нее, за Пятницу! – Все хорошо, что хорошо кончается, – улыбнулся и опрокинул стаканчик. Сладковатый дым голландского, вишневого табака приятно наполнил легкие. Пятница хитро щурилась за окном...

– Жизнь явно стала налаживаться, – подумал я и, расправив плечи, заказал еще сто пятьдесят. Тут подошел Володя Степанов, присел, заказал столько же.

– Ты знаешь что творилось в эфире? – полуспросил, полурезюмировал он. – Ты ведь знаешь, сколько фиников едет сюда в пятницу? Так вот, и те, кто был в море, и даже те, кто уже стоял у стенки орали в эфир «мэйдэй». А что мы могли сделать? Кстати, а тебя не слышали, ты потом только проявился. Ты кричал что?

– Пассажиры говорили, что орал, матерился, но я, если честно не помню.

– В эфир?..

– Да нет, так. Не до радио было, надо было ехать, быть наверху, какое радио, ты что? – ответил я, что было правдой.

– Я, собственно, радио включил только чтоб тебя найти, Вован, спасибо за помощь, кстати. С меня причитается, плачу я, договорились?

– Идет, спасибо! Скромно согласился Вовка. Посидел и побежал дальше работать. Мне же явно чего-то захотелось. Домой ехать было рановато и, спустившись к администратору я заказал на часик сауну, вспомнив КАК меня колотило.

– Погреюсь и домой, решил я.

Часик в сауне, с холодным пивом и ранее принятым ромом сделали свое дело. Настроение было прекрасным, я чувствовал себя настоящим если не героем, то Мужчиной, вышедшим достойно из ситуации, мягко говоря – неординарной.

– «Не спеши, снегопад, я еще не готова / Ты еще не успел мою душу смутить» – напевал я одеваясь.

Выйдя из помещения сауны, я отметил, что за большими окнами второго этажа начало темнеть и самое время закончить пятничные приключения.

– «Неизлитую боль лебединого слова / Не тебе, а ему я хочу посвятить», – не отпускал меня полюбившийся романс.

...Тяжелая металлическая дверь из общего помещения саун оказалась запертой.

– Так – улыбнулся я – приключение продолжается, но уже на берегу!

Проверив весь второй этаж, я нашел еще одну дверь, но и она, понятное дело была заперта. Сел в кресло дневного администратора, задумался. Взгляд проследил за шнуром от телефонной розетки, уходящим в шкаф. Отмычка из скрепки и – О, счастье! – Я спасен! Телефон не только работал, но и «девятка» приветливо была открыта для междугородних и международных разговоров. Позвонив всем родственникам и друзьям, телефоны которых держала моя память, к сожалению, таковых оказалось не так много и рассказав о продолжающемся пятничном приключении, я, наконец, позвонил администратору главного корпуса яхт-клуба и попросил меня открыть.

Старая эстонка несколько раз бросала трубку, посчитав, по-видимому, мой звонок розыгрышем. Но после моего обещания разбить окно, как крайнего средства собственного спасения, согласилась проверить помещение.

Дверь мне бабушка открыла с выражением лица, – «та Таллинна талеко?»

– Теперь далеко! – подумал я и быстро вышел поблагодарив. Мне уже было не смешно, ибо вечер и впрямь затянулся. Быстро спустившись, я сел в свой старенький Wrangler и взглянул на часы, они показывали начало одиннадцатого.

– Итак – подытожил я – еще пару часов и... суббота! Впереди только полтора километра по Пирита штрассе и полтора на горку Ласнамяэ. И дома!

...Через десять минут я парковался в своем подземном гараже. Еще через пять минут я был уже дома. Двадцать минут на прогулку с собакулей, без происшествий. Кинул стираться все мокрое и грязное после дневного душа. Сто пятьдесят «Столичной» с грейпфрутовым соком и вот я блаженно приземлился в гостиной, припав сухими губами к холодному телу стакана.

– Ну, за Пятницу! – Крякнул я, оторвавшись, наконец, от его тела. Взгляд настороженно выхватил из полумрака электронный циферблат часов.

– Одиннадцать, еще часик и... Но я уже никуда до субботы не встану, – отчеканил я. Разве что, – еще... парочку.

Мягкий, родной диванчик приятно принял форму моего уставшего от приключений дня тела. В голове начинало шуметь, не то от выпитого за день, не то от пережитого. На разных каналах как всегда показывали всякую ерунду. Я гулял по ним, пытаясь найти хоть что-то, соответствующее моему настроению.

– «Я еще разобьюсь о твою неизбежность / Голубая метель запорошит мой дом» – Снова замурлыкал я романс Брегвадзе. Водка работала, меня приятно покачивало на волнах легкого опьянения. Я даже услышал журчание воды...

– Хорошо меня сегодня колбаснуло, аж до сих пор раскачивает, – усмехнулся я. И журчит, как тогда за бортом...

– «Я прошу, снегопад, не заснежь мою нежность / Не касайся любви леденящим крылом», – допел я последний куплет.

Взгляд остановился на циферблате, – одиннадцать тридцать. Еще полчасика и... Я явно услышал плеск воды, притом, что сила опьянения, как казалось, оставалась на прежнем уровне.

Прислушался. Ну да, конечно! Я ведь стираю свои тряпки после выхода в море! Откинулся на спинку и залпом допил стакан. Плеск между тем усиливался, и стало совсем не смешно. Поставив стакан, я резко встал и вышел в коридор, снова прислушался. Плеск без сомнения доносился из ванной. Резко открыв дверь, я аж отпрыгнул. Струи теплой воды устремились по мягкому покрытию пола.

– Е... тетя... м... грустный... ... ...

Лингвиста-филолога жаль рядом не оказалось, послушала бы с интересом, не сомневаюсь! Я просто забыл поставить сливной шланг в раковину. Итальянская стиральная машина того времени совсем не требовала врезать слив, можно было просто его ставить. И я его просто не поставил!.. Долго собирал воду в ванной и коридоре, тщательно высушивая самые дальние закоулки. Наконец закончив, я осторожно прошел на кухню, прислушался, – тихо! Открыл холодильник, плеснул себе от души «Столичной» слегка разбавив соком. Вернулся в гостиную, сел, – тихо. Поднял стакан...

... Через каких-то два года, впереди меня ждали: предательство и воровство жены, бегство с ребенком и сумкой вещей в Англию, оставшихся от отнюдь не бедной пятнадцатилетней жизни в Эстонии... Четыре года в Англии, первый Транс-Атлантик с Сашкой на тридцатидвухфутовой старенькой яхте... ураган Фэбиан у берегов Бермуд... ураган Хуан у восточного побережья Америки...

Шесть лет в Канаде... Второй Транс-Атлантик так же с дочерью Александрой... Тропические штормы без числа... Америка... кругосветка...

Но это все будет потом, а пока я сидел у себя в гостиной и даже предположить не мог о предстоящих, ожидающих меня приключениях. Такой далекий от всего надвигающегося...

– Ну, за... субботу!.. выпил, почти все...

– «Снегопад, снегопад, не мети мне на косы / Не стучись в мою дверь, у ворот не кружи. / Снегопад, снегопад, если женщина просит / Бабье лето ее торопить не спеши» – наконец закончил я романс.

Усталый взгляд упал на электронный циферблат часов. Они показывали двадцать две минуты первого.

Автор: Сергей Морозов, "Вокруг света на веслах"